А АДАПТАЦИЯ работает постепенно, просачиваясь новым восприятием как вода сквозь камни (уж не знаю, понятную ли я здесь подобрала метафору), но наша психика в этом процессе делает очень важную вещь: психика как будто перемещает нас между двумя состояниями: в одном мы обращены к потере: вспоминаем, плачем, скучаем, злимся, перебираем то, что произошло, мысленно возвращаемся туда снова и снова.

А в другом состоянии психика как будто выводит нас обратно в жизнь, где нужно работать, есть, спать, общаться, с детьми, решать бытовые вопросы, встречать с людьми, что-то планировать.

И человек на какое-то время отходит от своей боли, а потом снова возвращается к ней.
По циклу:
Потеря → жизнь → потеря → жизнь.

И такое движение, как на качелях, при стабилизации совершенно нормально.
Более того, именно оно и помогает нам постепенно адаптироваться к тому, что произошло.
Потому что невозможно находиться внутри боли двадцать четыре часа в сутки, у психики просто не хватит на это ресурса, поэтому мы погружаемся и выныриваем обратно, постепенно сокращая этот диапазон и находя новую точку опоры, где нырять уже не хочется, и выныривать тоже, заряд травмы переработан и не влечет нас к откатам и боли прошлого, можно просто жить.

Вообще, дестабилизация — нормальная часть любого горевания.
Мы вообще горюем гораздо чаще, чем нам кажется.

Потому что горе — это не только смерть.

Мы можем горевать после развода.
После расставания.
После тяжёлого диагноза.
После потери беременности.
После увольнения.
После эмиграции.
После разрушения дружбы.
После предательства.
После потери привычного социального статуса.
После того, как стало окончательно понятно, что какая-то важная мечта не осуществится.

Иногда человек годами горюет по тому, чего вообще никогда не было и не произойдет.

Например, по родительской любви, которую он всю жизнь надеялся однажды получить.
По детству, которое уже невозможно переписать.
По отношениям, которые могли бы состояться — но не состоялись.
По той версии своей жизни, которую человек когда-то представлял.

Потому что в основе горя всегда есть очень болезненная встреча с реальностью:
ТОГО, ЧТО БЫЛО ДЛЯ МЕНЯ ВАЖНО — БОЛЬШЕ НЕТ.
Или:
ТОГО, ЧЕГО Я ТАК ЖДАЛ — УЖЕ НЕ БУДЕТ.

И вот это иногда выдержать гораздо сложнее, чем просто «погрустить».

Потому что приходится не только выдерживать чувства, приходится перестраивать внутри себя целый кусок реальности.
Как теперь жить?
Кто я теперь?
На что мне опираться?
Что будет дальше?
Как выглядит моё будущее без того, что раньше казалось его неотъемлемой частью?

Проживание начинается с очень простого и одновременно очень сложного признания:

Да. Это произошло.
Да. Мне больно.
Да. Я хотел бы, чтобы всё было иначе, я это не выбирал,
И да — я не могу вернуть прошлое назад.

А дальше появляется другой вопрос.
Наверное, один из самых взрослых вопросов, которые жизнь вообще иногда ставит перед нами:

КАК МНЕ ТЕПЕРЬ ЖИТЬ С ТЕМ, ЧТО Я НЕ МОГУ ИЗМЕНИТЬ?

И может ли со временем рядом с болью появиться что-то ещё,
Может быть интерес, или другие люди, работа, удовольствие, новые желания., планы, новые отношения, будущее.

Не вместо потери, а рядом с ней.

И мне очень нравится именно эта мысль, про рядом.

Человеку совершенно необязательно выбрасывать потерянное из собственной жизни, чтобы жить дальше.

Иногда мы продолжаем нести отношения с человеком или образом внутри себя.

В воспоминаниях. привычках и фразах, в ценностях и тому, чему мы научились рядом, кем мы стали рядом и благодаря…

Меняется не любовь.
Меняется форма связи.

И постепенно то, что раньше существовало снаружи, занимает другое место внутри нас.

Поэтому прожить горе — для меня совершенно не означает однажды проснуться и обнаружить:
«Всё. Мне больше не больно».

Прожить — это однажды обнаружить другое:
«Да, мне всё ещё может быть больно.
Но эта боль больше не занимает всю мою жизнь и не разрушает меня".

Можно помнить — и жить.
Можно скучать — и смеяться.
Можно любить то, что осталось в прошлом, — и всё-таки создавать будущее.

Можно снова быть счастливым и этим ничего не предавать.
И наверное, это одна из самых важных вещей, которые мне хочется сказать о горе: